Развитие теории речевого этикета

 Развитие теории речевого этикета

С.А. Рисинзон

Рисинзон С.А.
Гуманитарные исследования. 2010. № 1 (33). С. 107-113.

Аннотация. В статье проанализированы разные подходы к изучению речевого этикета (РЭ), дан краткий обзор наиболее важных направлений его исследования и сформулировано широкое понимание РЭ, которое соответствует разным конвенциям общения.

Ключевые слова: речевой этикет, конвенции общения концепции РЭ, этикетные средства.

 Лингвистическая теория речевого этикета (РЭ) тесно связана с такими важными вопросами не только коммуникации, но и общественной жизни, как коммуникативные нормы социального взаимодействия и сотрудничества, способы установления и сохранения хороших отношений собеседников, предотвращения и сглаживания конфликтов, средства эффективного воздействия на адресата, поэтому она не может не привлекать внимание ученых. «Чтобы жить в гармоничном обществе вы даете и получаете и таким образом участвуете в поддержании необходимого равновесия в отношениях» [29, с. 83]

Изучение обширной научной литературы, насчитывающей сотни работ, показывает, что пока не выработано общепринятого подхода к РЭ, что обусловлено, во-первых, многоаспектностью этого явления, во-вторых, развитием лингвистики в целом и ряда наиболее «влиятельных» сегодня ее дисциплин: прагмалингвистики, теории речевых актов, антропоцентрической лингвистики, теории дискурса, жанроведения, теории коммуникации и других. Результаты их развития создали теоретическую базу для более широкого понимания РЭ. Для формирования концепции РЭ, определения функций и характеристик этикетных средств представляется важным рассмотреть эволюцию РЭ и его теории, сделать краткий обзор наиболее важных направлений его исследования.

Прежде нужно определить объект исследования. Основная трудность здесь заключается в использовании разных терминов в отечественной и зарубежной научной литературе: «речевой этикет» и «вербальная / лингвистическая вежливость» (”verbal / linguistic politeness”). Под этикетом (etiquette) в зарубежной литературе обычно понимаются хорошие манеры [28; 30]. Г. Хэлд, делая обзор научных работ, посвященных вежливости, отмечает, что обычно внимание ученых сосредоточено на определенных языковых структурах или речевых актах, выражающих отношение говорящего и являющихся языковыми индикаторами вежливости [24, р. 134—135]. Это дает нам основание рассматривать все, что относится в зарубежной лингвистике к вербальной вежливости, зоной речевого этикета. Тесная связь РЭ и лингвистически изучаемой вежливости делает необходимым таксономически соединить основные подходы к этим двум понятиям.

Речевой этикет как отражение нравственных ценностей. РЭ и этика имеют один корень, это значит, что этикет основан на этических ценностях и отражает правила поведения, определяемые нравственными качествами человека. Суть РЭ, по нашему мнению состоит в следовании христианским заповедям и нравственным ценностям, сформированным в процессе развития европейской и русской культур Они отражены в религиях разных народов, в том числе в христианской, а также в риториках Платона, Аристотеля, М.В. Ломоносова Н.Ф. Кошанского и других. «30лотое правило» в «Нагорной проповеди», по которому нужно строить свою жизнь, относится и к общению: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Евангелие от Матфея). Платон считал основным критерием поведения, в том числе и в общении, благо для адресата: «<.. .> у всех действий цель одна — благо и все прочес должно делаться ради блага, благу следует подчинить все остальное» (Платон. «Горгий»). По мнению Платона, говорящему следует подчинить свое речевое поведение выполнению долга перед собеседником. Воздержанность в речи, которую, видимо, можно понимать как неконфликтность, а также долг и справедливость в речи — это основа хорошей дружбы и подлинного общения [12, с. 18]. Аристотель утверждал, что можно убеждать не только посредством речи, наполненной доказательствами, но еще и этическим способом, потому что мы верим оратору, если он кажется нам честным или благомыслящим человеком. К добродетелям он относил справедливость, благоразумие, великодушие, кротость, рассудительность, мудрость и другие качества. Для Аристотеля нравственный человек руководит разумом, сопряженным с добродетелью: «Раз добродетель есть способность оказывать благодеяния, величайшими из добродетелей необходимо будут те, которые наиболее полезны для других» (Аристотель. «Риторика»).

В.И. Аннушкин пишет о том, что русские традиции культуры речевого поведения взяли из прошлого все самое лучшее, насыщенное богатством души и мыслей русского человека. Так, М.В. Ломоносов в «Кратком руководстве к красноречию» относит к добродетелям мудрость, благочестие, чистоту, милость, благодарность, великодушие, терпение, праводушие, незлобие, простосердечие, искренность, постоянство, дружелюбие, послушание, скромность и др. В.И. Аннушкин отмечает, что в Древней Руси слов, подобных «красноречию», было множество — все они обозначали хорошие качества речи: благоречие, благоязычие, благословие, благобеседование, доброречие, добрословие, краснословие, красногласие, сладкогласие, златоустие, правдословие и т.д. Все эти слова обозначали дар благой и хорошей речи [2, с. 6]. Все эти нравственные истоки дают основание понимать под РЭ то, что говорящий делает во благо адресата.

Речевой этикет как выражение социальных конвенций. Этике общественных отношений соответствуют социокультурные конвенции общения. Коммуниканты следуют этим конвенциям, употребляя разнообразные этикетные средства. Многие из них кодифицированы в словарях и учебниках [1; 3; 19], регулярно используются в определенных коммуникативных ситуациях и воспринимаются носителями национальной речевой культуры как индексы этих ситуаций. Одна из основных функций единиц РЭ — регулирующая — связана с соблюдением говорящими социальных норм общения. Коммуникативные правила, регулирующие речевое и неречевое поведение собеседников, и социальные регламентации, запреты, циркулирующие в данном обществе, которым подчиняется поведение его членов, составляют основу понятия этикета [10, с. 53]

С развитием социальной жизни, возникновением вертикали статусно-ролевых отношений вышестоящий / нижестоящий и горизонтали «свой / чужой» вежливым этикетным действием становится то, которое отводит адресату роль не ниже, чем ему положено в соответствии с принятыми в данном обществе представлениями [5, с. 40' 18, с. 389]. Социально одобряемое речевое поведение, прежде всего в институциональной сфере, предполагает использование этикетных единиц, отражающих представления говорящих о распределении социальных ролей собеседников, их прав привилегий и обязанностей, выражающих уважение, почтение к адресату речи в соответствии с его социальным положением [8; 15; 23 и др.]. Суть такого речевого поведения хорошо передана в определении Р. Уаттса: «социально и культурно обусловленное поведение, имеющее целью установление и поддержание равновесия в личных отношениях коммуникантов как представителей социальной группы в течение всего процесса речевого взаимодействия» [31 р. 69] (перевод мой — С. Р.).

Традиционно РЭ рассматривается как система принятых в обществе стандартизированных этикетных единиц, закрепленных за стереотипными ситуациями: «Приветствие» «Знакомство», «Прощание», «Извинение», «Благодарность» и др. (подробно описаны в [6; 16; 19 и др.]). Современныс подходы к исследованию таких этикетных единиц имеют синкретический характер. Этикетные средства изучаются с прагмалингвистической, антропоцентрической, лингвокультурологичсской, психолингвистической и других позиций. Стереотипные единицы РЭ характерны для фатического общения, но РЭ проникает и в информативную речь.

РЭ как соответствие конвенции информативной речи. П. Грайс расширяет понимание РЭ и способов выражения вежливости. По его мнению, быть вежливым означает не только демонстрировать уважение и почтение, но и сотрудничать с партнером по коммуникации. Он актуализирует новую конвенцию общения: участие собеседников в диалоге подразумевает их взаимодействие. Вступая в общение, коммуниканты знают, что их «коммуникативный вклад на данном шаге диалога должен быть таким, какого требует совместно принятая цель этого диалога» [7, с. 222—223]. Эта конвенция гармоничного взаимодействия собеседников названа П. Грайсом Принципом кооперации.

Принципу кооперации соответствуют четыре категории, реализуемые в конкретных постулатах общения, которые сформулированы таким образом, «будто целью речевого общения является максимально эффективная передача информации» [7, с. 223]. Это категории количества (Твое высказывание должно содержать не меньше и не больше информации, чем требуется для выполнения текущих целей диалога), качества (Старайся, чтобы твое высказывание было истинным), отношения — категория, известная по постулату релевантности (Не отклоняйся от темы) и способа (Выражайся ясно). Таким образом, в этих категориях сформулирован этикетно-риторический канон информативной речи, нарушение которого означало бы игнорирование интересов адресата.

РЭ как соответствие конвенции предотвращения конфликта. Постулаты Принципа кооперации находятся в отношениях взаимодополняемости с максимами Принципа вежливости, сформулированного Дж. Личем, поскольку нормы информативной речи могут корректироваться при необходимости поддержать социальное равновесие и отношения коммуникантов [27, р. 82]. В понимании Дж. Лича вежливость — это стратегия предотвращения конфликта, оцениваемая по степени приложения для этого говорящим дополнительных усилий. По мнению лингвиста, направленность речевого поведения участников диалога на сотрудничество, сохранение внимательного отношения друг к другу ценится наиболее высоко. Принцип вежливости составляют шесть максим: такта, великодушия, одобрения, скромности, согласия и симпатии.

Для шкалирования вежливости Дж. Лич использует параметры, измеряющие «степень такта, соответствующую ситуации общения»:

затраты / выгоды — учитываются речевые усилия, которые должен приложить говорящий в интересах адресата; факультативность / обязательность — оценивается предоставление говорящим выбора адресату; косвенно / прямо — измеряется степень подразумеваемого [27]

Минимальные показатели первых членов этих Оппозиций объясняют, почему некоторые высказывания не уместны в определенных ситуациях и создают угрозу хорошим отношениям собеседников. Позже Дж. Лич добавляет еще две шкалы: власти, которая показывает степень использования власти говорящим для навязывания своей воли слушателю и размер социальной дистанции, которая отражает степень знакомства коммуникантов. Подробно описанные параметры первой шкалы — максимы общения — показывают, что в соответствии с Принципом вежливости ответственность за успешность и эффективность коммуникации, прежде всего, возложена на говорящего, ему следует максимально учитывать интересы адресата. Таким образом риторически грамотные люди должны учитывать, что вежливое речевое поведение предполагает максимальные преимущества для слушателя.

РЭ как соответствие конвенции сохранения лица говорящего адресата. Модель вежливого речевого поведения, описанная П. Браун и С. Левинсоном, основана на ключевых понятиях общественного лица индивида (public Гасс) и стратегиях смягчения угрозы несохранения лица. И говорящий, и адресат заинтересованы в сохранении лица, но в общении им приходится выполнять речевые акты, представляющие угрозу лицу. Для смягчения таких речевых актов у говорящего есть набор речевых стратегий (тактик), выбор которых связан с ценностями, принятыми в речевой культуре говорящего. Желание поддержать собственный имидж (sclf-imagc), по мнению П. Браун и С. Левинсона, может быть идентично взаимному желанию коммуникантов показывать единение и одобрение или, напротив, не ограничивать свободу и независимость действий [22, р. 60]. В соответствии с величиной риска и культурными ценностями говорящий выбирает одну из 15 стратегий позитивной вежливости, более точно, по нашему мнению, названной Т.В. Лариной вежливостью сближения, или стратегий негативной вежливости — вежливости отдаления [l1]. Стратегии по сближения обеспечивают идентификацию собеседников как партнеров, объединенных общими интересами, а стратегии отдаления подчеркивают автономность и независимость говорящего и адресата [22, р. 101—210]. Таким образом, эти стратегии и конкретные тактики их реализации тоже входят в РЭ.

РЭ как соответствие разнообразным прагматическим конвенциям. Для многих знаков РЭ характерен синкретизм функций, в иерархическом соотношении которых этикетная роль высказывания может быть как доминирующей, так и вторичной [21, с. 196]. Приведенные выше концепции определяют понимание разных сторон такого многоаспектного и полифункционального явления, как РЭ. Стремясь преодолеть свойственную этим концепциям ограниченность предмета исследования, некоторые ученые отражают в понимании РЭ соблюдение не только социокультурных, но и других прагматических конвенций, например конвенций типа дискурса, жанра и т.д. [4; 9; 14; 17; 20; 26; 31 и др.]. Оптимальное речевое взаимодействие требует от собеседников соблюдения как формальной, так и «неформальной» вежливости (civili1y and courtcsy) [20; 25], выраженной стандартизированными, часто рутинными этикетными единицами и менее стереотипными этикетными средствами, демонстрирующими позитивное отношение к адресату. Оно предполагает взаимный обмен дополнительными усилиями для установления и поддержания хороших отношений собеседников (relational work), создания атмосферы коммуникативного комфорта, для взаимопонимания [29, р. 82; 32, р. 18]. Это характерно для широкого понимания РЭ как:

- выработанных обществом правил и норм речевого поведения, помогающих избежать конфликтов в общении, способствующих гармонизации речевого взаимодействия коммуникантов для достижения эффективности в решении коммуникативных задач [9, с. 165];

- выполняющего функцию обеспечения внимательного отношения к адресату, социальной гармонии и предотвращения потенциального конфликта [26, р. 208]

В этих определениях РЭ соответствует социальной норме, но он шире этой нормы, норма + (surplus [3 1, р. 50]), он удовлетворяет потребности адресата в соответствии с его социальной ролью и его ожиданиями, для него характерна положительная тональность общения, он предназначен для предотвращения и сглаживания речевых конфликтов, следовательно, он помогает (вместе с невербальными средствами) сделать общение гармоничным и эффективным и, главное, он направлен на улучшение отношений коммуникантов. Эти общие положения и составили наше понимание РЭ, которое значительно шире, чем традиционное, но оно опирается на достижения как отечественной, так и зарубежной лингвистики: РЭ — это реализация конвенций речевого поведения в соответствии с которыми говорящий, учитывая статусно-ролевые и межличностные отношения коммуникативную цель и другие прагматические факторы, не только в фатической части своей речи, но и в информативной, выполняет разные речевые действия в пользу адресата, стремясь достичь компромисса и избежать конфликтов в общении. При таком подходе к РЭ этикетными можно считать средства, выполняющие и вторичные этикетные функции, например, помогающие адресату правильно воспринимать структуру дискурса, выделять в нем какую-либо информацию, отношение к нему говорящего и т.д. РЭ основан на этических ценностях, и многие его средства используются в соответствии с гиперстратегией вежливости в общении.

ОСОБЕННОСТИ ИНТЕРНЕТ-ЭТИКЕТА И ЕГО ОТЛИЧИЯ ОТ ТРАДИЦИОННОГО РЕЧЕВОГО ЭТИКЕТА

 

ОСОБЕННОСТИ ИНТЕРНЕТ-ЭТИКЕТА И ЕГО

ОТЛИЧИЯ ОТ ТРАДИЦИОННОГО РЕЧЕВОГО ЭТИКЕТА

А.А. Мосейко

Мосейко А.А.
Известия Волгоградского государственного педагогического университета. 2019. № 5 (138). С. 153-15.

В современном обществе компьютерная сеть все более становится особой средой социализации и самореализации личности, в которой постепенно стираются культурные границы и разрушаются социальные коммуникационные барьеры. «Человек всегда жил в двух реальностях – материальной и духовной, объективной и субъективной. но второй тип коммуникации играет все больший вес в жизни людей, создавая возможности для расширения коммуникационной деятельности, связанной с созданием и распространением знаков, которые оказывают все усиливающееся влияние на жизнь. усиливается виртуализация общественной жизни» [6, с. 34].

В настоящее время Интернет является наиболее мощной и интенсивной платформой виртуальной коммуникации. в интернет-коммуникации имеют место столкновения различных текстов, групп, мнений, принципов. Интернет стал доступной и повсеместной средой общения самых разных людей, которые принадлежат к различным социальным группам, коллективам, этносам, имеют разные интересы, политические и религиозные взгляды, предпочтения, потребности, настроения. Интернет-коммуниканты дифференцируются по статусу, возрасту, полу, уровню образованности, воспитанности, принадлежности к определенной группе, месту жительства, но при вступлении в интернет-коммуникацию все эти различия не имеют значения, поскольку виртуальный мир отменяет иерархические отношения и нивелирует статусные различия собеседников, анонимность собеседника позволяет вести себя фамильярно, игнорируя статусно-ролевые предписания общества, без ущерба для своего авторитета. Моральная ответственность за последствия своих действий ослабевает, правила, нормы, стандарт общения перестают быть значимыми, снимается целый ряд социокультурных и психологических ограничений, обычно налагаемых на речевое поведение в несетевой коммуникации, человек раскрепощается, позволяет себе высказывания, за которые в реальном общении могут последовать определенные санкции.

В сети практически невозможно проверить ни подлинность виртуальной личности, ни искренность высказываний, человек находится в маске и может выступать в множестве виртуальных ролей, меняя как роли-маски, так и виртуальное окружение без ущерба для своего имиджа. в процессе интернет-ком- муникации человек принимает на себя какую-то роль, надевает маску, по мере необходимости может быть самим собой, при желании может свободно замаскироваться, скрыть нечто подлинное. все важные в реальной коммуникации моменты, такие как социальный статус, возраст, пол, национальность, религиозная принадлежность, могут быть как виртуально присвоены, так и отброшены благодаря анонимности и безопасности речевых партнеров (вследствие их физической непредставленности), опосредованности коммуникации, равностатусности и неинституциональности общения. за более чем пятидесятилетнюю историю исследования речевого этикета учеными были выделены и описаны коммуникативные ситуации бытования речевого этикета и этикетные формулы, ориентированные на конкретные ситуации общения, охарактеризованы статусно-ролевые позиции коммуникантов. Однако новая речевая формация – интернет-коммуникация, которая снимает ряд коммуникативных ограничений, имеющих место в процессе обычного общения, меняет устоявшиеся правила, ломает когнитивные стереотипы, устанавливает новые формы поведения. Интернет – это то виртуальное пространство, в котором рождаются и реализуются разнообразные процессы и структуры, и коммуникация в сети обладает определенной спецификой общения и культурой со своими особенными атрибутами, среди которых отдельное место занимает этикет. в электронном диалоге рождаются и развиваются нормы речевого этикета, отличные от общепринятых в реальной коммуникации, этикетные модели поведения в интернет-коммуникации несколько иные, и причина нарушения речевого поведения кроется в тех факторах, которые этому способствуют. Мы полагаем, что можно выделить следующие моменты.

В связи с дистантностью общения теряются живость, искренность, эмоциональная окрашенность интонацией, тембром, темпом, логическим ударением, выражением лица, которые выдают истинное отношение автора, его оценку события, настрой. Это может привести к неправильной интерпретации высказывания.

•       свобода, отсутствие ограничений и зависимости от принятых в обществе норм приводят к тому, что пропадает функция контроля речевого поведения человека, в связи с чем возможно отклонение от стандарта общения, что может выражаться в нарушении формульных моделей поведения.

•       анонимность, отсутствие знания о статусно-ролевых различиях приводят к сокращению как социальной, так и тематической дистанции, неспособности прогнозировать речевые поступки. анонимность дает ощущение вседозволенности и безнаказанности, провоцирует людей на грубость, хамство, агрессию, а следовательно, ведет к конфликту.

•               установка на языковую игру. Игра – это деятельность, в результате которой человек испытывает радость, удовольствие, что скорее есть отклонение от нормы, трансформация этикетных норм. все перечисленные факторы определяют возникновение специфических норм речевого поведения в интернет-коммуникации, которые часто трактуют как нарушение традиционного этикета. в коммуникативной среде всемирной паутины живут и действуют особые правила, модели поведения, формы общения, отличные от тех, которые существуют в реальной жизни. Мы также можем говорить о модели поведения личности с установками, направленными на соблюдение правил поведения в коммуникативном пространстве, которая получила название нетикет (от англ. Net + Etiquette) – свод правил, советов и рекомендаций по поведению и общению в сети Интернет.

Приведем некоторые основные правила поведения в виртуальном пространстве:

•       вести адекватное общение, не забывая, несмотря на наличие посредника-компьютера, о том, что коммуникация происходит между людьми;

•       уважать правила и законы различных интернет-сообществ;

•       бережно относиться ко времени других людей;

•       соблюдать правила грамматики и орфографии;

•       не переходить грани дискуссии, т. е. ни при каких обстоятельствах не прибегать к ругательствам;

•       уважать право на анонимность;

•       не злоупотреблять собственной властью в сети;

•       терпимо относиться к несоблюдению правил сетевого этикета другими и выполнять их самому [8, р. 32–45].

Нарушение правил нетикета может случиться как по незнанию (и, как следствие, повлечь за собой коммуникативные неудачи), так и намеренно для достижения конкретных целей (например, привлечь внимание участников интернет-сообщества к своей персоне, вызвать агрессию, втянуть других участников в спор).

«в настоящее время каждая социально-демографическая и особенно социально-профессиональная группа, наряду с общепризнанными, вырабатывает свои собственные правила приличий, собственный этикет, который становится составной частью групповой субкультуры» [5, с. 7]. Поэтому закономерно возникновение и существование собственных уникальных правил и норм общения как в сетевом общении, в виртуальной коммуникации с помощью компьютеров, так и в любом другом социальном пространстве. они имеют свою специфику и выполняют важную роль в моральной саморегуляции глобальной сети [5, с. 187].

Как уже отмечалось ранее, в интернет-коммуникации отсутствуют статусно-ролевые отношения и индивид не занимает никакого места в групповой иерархии, что свидетельствует об отсутствии дифференцирующей функции в нетикете. Это отмечает и Е.Ю. Малькова: «в строгом смысле этого слова сетевой этикет этикетом не является, поскольку он не выполняет (и не может выполнять) основную функцию традиционного этикета – функцию дифференциации, т. е. определения места индивида в общественной иерархии, так как виртуальная коммуникация носит принципиально нестатусный характер. соответственно коммуникативная, интеграционная функция преобладает» [3, с. 17]. А.К. Байбурин утверждает, что этикет выступает в качестве одного из факторов стабилизации социальных норм поведения, способствуя поддержанию социальной иерархии. Этикетна лишь та ситуация, для которой существенны различия (половые, возрастные, социальные и др.) между участниками общения. Этикет там, где взаимодействуют люди, имеющие разный социальный и коммуникативный статус, без этого этикет не «живет».

Как отмечает Е.Ю. Малькова, интеграционная, коммуникативная функция проявляет себя двояко. с одной стороны, посредством нетикета члены виртуального сообщества выстраивают коллективную идентичность, вырабатывая собственные уникальные правила поведения и тем самым осознают себя как целое, дифференцируясь и противопоставляя себя другим. с другой стороны, нетикет способствует индивидуальной социокультурной идентификации участника коммуникации, т. к. знание и выполнение норм нетикета позволяет индивиду подтвердить принадлежность к данному сообществу, т. е. показать, что он «свой». люди, привыкшие к правилам одного сетевого сообщества, могут невольно нарушить правила другого. Как заметил В.Е Гольдин, «у этикетных действий есть функция пароля: он ведет себя так, как мы, – значит, он свой, пароль ему известен» [1, с. 33]. если один из участников сообщества начинает вести себя иначе, нарушая правила нетикета, могут последовать санкции в виде изгнания из виртуального пространства, «социума», блокировки провинившегося от данного интернет-сервиса. таким образом, в интернет-коммуникации, как и в реальном общении, существуют правила и нормы поведения, а усвоение этих групповых норм – успех социализации участников виртуальной среды. Поэтому практически во всех интернет-сообществах требуют ознакомиться с правилами и выразить свое формальное согласие с ними.

Соблюдение этикета является одним из способов группового воздействия на индивида, и общественное мнение выступает сдерживающим элементом, если индивид хочет удержаться в группе, чате, на форуме. Хотя и в реальной социальной среде, и в виртуальной коммуникации, несмотря на анонимность последней, нормы этикета действуют только в том случае, если каждый участник взаимодействия добровольно и сознательно принимает на себя определенные обязательства.

Интернет-сообщество отличается неоднородностью, различиями в национальной, расовой принадлежности, социальном происхождении, уровне культуры и образовании, возрастным диапазоном. Интернет-коммуникация в современном обществе открыта для людей, которые не обладают высоким уровнем образования, культуры, не получили соответствующего воспитания, а иногда страдают расстройством психики. у этого контингента людей отсутствует понятие о нетикете, или же они не собирается его соблюдать. Другой контингент пользователей с достаточно высоким уровнем образования намеренно желает поупражняться в своем остроумии, выделиться, соригинальничать, сострить, самовыразиться под маской, пользуясь определенной анонимностью коммуникаций в сети. отсюда закономерно возникают те этические проблемы, с которыми приходится сталкиваться в интернет-пространстве.

В рамках сетевых сообществ устанавливаются четкие правила, которые в соответствии с локальными потребностями и условиями регулируют отношения в группе, причем сами индивиды могут менять эти правила. существует система санкций, которые налагаются на участника сообщества в случае нарушения им принятых правил поведения, и самая жесткая из всех – своеобразное изгнание из сообщества, группы, социума, виртуального пространства. Это наказание позволяет сделать вывод о том, что нетикет не только существует в интернет-пространстве, но и действует, так же, как и этикет в реальном общении.

Этика и этикет интернет-среды – это своего рода моральные и этикетные принципы. в свою очередь, принципы и нормы, лежащие в основе нетикета виртуального мира, не так сильно отличаются от традиционных норм этикета. специфика сетевого общения и интернет-коммуникации базируется на реальной жизни. наряду с универсальными морально-этическими нормами и правилами общего этикета существует ряд специфических требований, правил и норм нетикета, которые регулируют процесс коммуникации и воплощают социальные ожидания применительно к поведению индивида как члена определенного виртуального сообщества. в основе нетикета лежат принципы равноправия, справедливости и взаимного уважения. таким образом, можно утверждать, что модели взаимодействия и механизмы их регуляции как интернет-коммуникации, так и реального общения по большому счету совпадают за исключением некоторых особенностей сетевого пространства.

Список литературы

 1. Гольдин Е.В. Речь и этикет. М.: Просвещение, 1983.

2. Лазар М.Г. Сетевой этикет как форма регуляции виртуальной коммуникации // Уч. зап. Рос. гос. гидрометеоролог. ун-та. 2006. № 3. С. 184–193.

3. Малькова Е.Ю. Этические проблемы виртуальной коммуникации: автореф. дис. … канд. филос. наук. СПб., 2004.

4. Морослин П.В. Есть ли речевой этикет в Интернете? // Рус. речь. 2009. № 4. С. 50–54.

5. Протанская Е.С. Профессиональная этика. Моральная пропедевтика делового поведения. СПб.: Алетейя, 2003.

6. Яковлев И. П. Ключи к общению. Основы теории коммуникаций. СПб.: Авалон, Азбукаклассика, 2006.

7. Encyclopedia of distributed learning / ed. by A. Di Stefano, K.E. Rudestam, R.J. Silverman. London: Sage Publications, 2004.

8. Shea V. Netiquette. San Francisco: Albion Books, 1994.

 

 

 

 

Судьба буквы «Ё» предрешена? А что насчёт «Э»? Давайте разберёмся

https://zen.yandex.ru/media/gramotnost/sudba-bukvy-e-predreshena-a-chto-naschet-e-davaite-razberemsia-6192231c5fa13b34ab797c94

В первой половине ноября 2021 г. Минпросвещения разработало новый свод норм орфографии и пунктуации. Эта новость облетела все СМИ. Что там говорится о буквах «Ё» и «Э» — самых уязвимых в русском правописании?

Вернуть точки над «Ё»

Когда мы обсуждаем какие-нибудь изменения в правописании, то обязательно вспоминаем, что пора бы «вернуть точки над „Ё“». Подобную точку зрения я разделяю, поэтому посвящаю вторую публикацию этой отчасти многострадальной букве.

Самые очевидные случаи пропущу. Думаю, всем понятно, что «ё» пишется в окончаниях глаголов (придёт), в существительных для передачи ударного [jо́] (приём) и т. д.

ёлка, ёж, заём (займ — это ошибка), кофеёк.

Нас интересуют неочевидные случаи. Их несколько.

В справочнике В. В. Лопатина (в нём же действующий свод правил орфографии и пунктуации) есть параграф «Употребление буквы ё в текстах разного назначения»

В нём написано, что последовательное употребление буквы «ё» обязательно:

а) в текстах с последовательно поставленными знаками ударения;

б) в книгах для детей младшего возраста;

в) в учебных текстах для школьников младших классов и иностранцев, изучающих русский язык.

В обычных печатных текстах буква ё употребляется выборочно. Рекомендуется (это ключевое слово, из-за которого весь сыр-бор!) употреблять её, чтобы отличить, например, все от всё или глагол осел от существительного осёл. Ещё с её помощью можно указывать на правильное произношение слова, чаще всего нового, недостаточно известного.

И конечно, в собственных именах — фамилиях, географических названиях. В общем, тут всё понятно, вряд ли этот пункт может вызывать вопросы. Отсутствие точек на «ё» у условного Королёва в паспорте из-за ошибки сотрудников паспортного стола ему явно не пойдёт на пользу.

В новом проекте правил орфографии даже о выборочном употреблении «Ё» ни слова, что очень странно. Возможно, его добавят в следующих редакциях. Или судьба буквы предрешена?

Буква «Э» в заимствованиях на месте звука [э]

Точно так же хотелось бы более чёткого обоснования, как употреблять букву «э» на месте звука [э]. В чём основная проблема? С самого начала, с момента включения «Э» в русский алфавит (1708 год), её воспринимали как признак заимствованных слов или предлагали исключить вообще. «Буква-изгнанница», «странная, противнейшая литера» — вот каких лестных эпитетов она удостоилась от Тредиаковского, Сумарокова, Ломоносова.

И это пренебрежительное отношение к «Э» сохраняется сейчас.

В современных заимствованиях (преимущественно в англицизмах) «э» заменяется на «е», а её написание можно только проверить по «Русскому орфографическому словарю» РАН. Различие между «е» и «э» на письме фонетически не поделено.

Например, мы говорим [кэш], [хэш] но орфографическая рекомендация — кеш, хеш.

В новом проекте правил почти ничего нового, почти такой же список слов с небольшими дополнениями;

— в словах вроде геенна, реестр, феерия; гигиена, гиена, диез, диета, риелтор, сиеста, спаниель, фиеста.

В действующей редакции свода «риелтор» не упоминается.

Ещё буква «э» пишется в немногих нарицательных словах иноязычного происхождения лэптоп, мэр, мэтр (учитель, мастер), пленэр, пэр, рэкет, рэп, сэр; то же в производных от них словах, напр.: мэрия, пэрство, рэкетир.

 

7 непривычных ударений, которые на самом деле правильные. Кто-нибудь так говорит?

https://zen.yandex.ru/media/gramotnost/7-neprivychnyh-udarenii-kotorye-na-samom-dele-pravilnye-ktonibud-tak-govorit-6167fd85c1dbe77d96a901db?&utm_campaign=dbr

Публикация сделана в виде рейтинга: с 7 места по 1-е. В подзаголовках указаны правильные ударения. При подготовке публикации использовал Большой орфоэпический словарь русского языка 2018 г. М. Л. Каленчук и Словарь трудностей русского языка Н. А. Еськовой 2014 г. А также словари И. Л. Резниченко и Р. И. Аванесова.

Разночтений в словарях нет. Все авторы единодушно признают только эти орфоэпические нормы.

7 место. И́скра

Сколько себя помню, почти везде искра́. Хотя и́скру тоже слышал, да и ещё со школьных времён помнил, что это правильное ударение.

Тем не менее всего лишь 7-я строчка рейтинга, потому что искра́ заняла своё место в словарях с пометой «профессионализм».

Забавно, что с глаголами всё наоборот. Искри́ться и и́скриться равноправны.

В двусложных существительных женского рода с конечным звуком [а] ударение часто к нему и смещается. Лы́жня (устар.) → лыжня́, ба́ржа → баржа́ (оба варианта верны), фо́льга (устар.) → фольга́. Вопрос: какая судьба ударения и́скра?

6 место. Пиала́

Во множественном числе пиалы́ и допустимо пиа́лы. Хотя здесь произношение понятно: слово заимствовано из персидского, где ударение ставится на последний слог.

Но подобное произношение можно услышать нечасто. От тех, кто учил русский в Казахстане, слышал пиала́.

Итак, если придерживаться традиционной нормы, то разливаем напиток мы по пиала́м, держим пиалу́ во время пития.

5 место. Зна́мение

В словарях специально подчёркивается, что знаме́ние — неправильно. От значения существительного не зависит. Хотя это книжное существительное, поэтому ударению сложно сдвинуться с места. Как и в вероиспове́дание с предвосхи́тить.

Вспомнил зарубежный фильм «Знамение», в котором название озвучили с ударением на «е». Выходит, это орфоэпическая ошибка.

4 место. Пригу́бить

В основном вспоминают прину́дить, но мало кто помнит, что и пригу́бить живёт с корневым ударением.

Глагол образован от слова «губа». Недаром исконное, первоначальное лексическое значение: «Отведать пития, вина, приложить губы» (из словаря В. И. Даля).

Произносительный вариант «пригуби́ть» не рекомендуется словарями. Естественно, влияет слово губи́ть. Настоящая находка, ведь глаголы на -ить сейчас редко тяготеют к ударным окончаниям. В них охотнее ударение сдвигается назад.

Из таких же находок — пе́рчи́ть. Этому глаголу стало тесно с ударным «е», и он решил себе добавить ударную «и». Слову пригу́бить пока не дают заключить союз с «и».

3 место. Граффи́ти

Повсеместно распространено гра́ффити. Рисунки на стенах домов и зданий. Корявые, но очень милые рисунки на стене ВКонтакте тоже так называли 10 лет назад (они и сейчас есть, но о них все забыли).

Заимствовано из итальянского языка вместе с соответствующим ударением на предпоследний слог. Любопытно, что слово начало появляться в орфоэпических словарях только в начале XXI века. Впрочем, немудрено: подобные молодёжные движения только тогда в России и начали появляться.

Возможно, пришло время обновить кодификацию?

Зато есть граффи́то, сграффи́то — техника изображения и разновидность декорирования, которая применяется при украшении фасадов крупных зданий. Зародилась в эпоху итальянского Возрождения. В этих словах ударение уж точно никуда не скачет.

2 место. Курку́ма

Чаще можно услышать куркума́. Вдруг не все знают, что это такое? Растение семейства имбирных, корневища и стебли которого содержат желтый краситель — куркумин. Чаще все мы знаем её в виде специи жёлтого, оранжевого цвета.

Я читал, что даже главный редактор «Грамоты.ру» Владимир Пахомов удивился, когда увидел такое ударение в словаре, и придумал забавное стихотворение, чтобы запомнить норму: «Это знает даже пу́ма — надо говорить „курку́ма“».

1 место. До ско́льких

Произношение логичное, ведь «сколько» во всех падежах сохраняет ударение на «о»: до ско́льких, к ско́льким, о ско́льких и т. д. Однако  в разговорной речи его практически не услышать. Даже те, кто так говорит, всё равно испытывают внутреннее противоречие. 

 

Повесить или повешать, нагибаться или нагинаться. Глаголы, которые часто путают

https://zen.yandex.ru/media/gramotnost/povesit-ili-poveshat-nagibatsia-ili-naginatsia-glagoly-kotorye-chasto-putaiut-61290132cf828e454e5e3c06?&utm_campaign=dbr

Короткая, но очень важная заметка для тех, кто путает «повесить» и «повешать», «обвешать» и «обвесить». Даже тем, у кого всё хорошо с грамотностью, не помешает вспомнить разницу между этими очень похожими глаголами.

Нагибаться или нагинаться

Особого выбора здесь и нет. Правильный, литературный вариант — нагибаться, сгибать. Корень -гиб-. В форме несовершенного вида будет корень из одной буквы -г-: нагнуться, согнуть.

Глаголы нагинаться, сгинать относятся к просторечиям, а кое-где (словарь Ушакова) отмечены как областные.

В защиту нагинаться некоторые приводят довод, что, мол, он встречается в художественной литературе XIX века. Это не нужно считать весомой причиной, потому что писатели часто изображали народно-разговорную речь. У Льва Толстого, Фёдора Достоевского попадается ихний, но это местоимение так и не стало литературным.

Итого: колени мы сгибаем, а не сгинаем.

Зато есть слово сминать — несовершенный вид к глаголу смять. Можно сказать «Сминайте бутылки», и это будет грамматически, стилистически корректная фраза. Основное значение — Прикасаясь к чему-либо, давя на что-либо, сделать неровным, негладким; измять.

Теперь переходим к весовым глаголам.

Повесить или повешать

Об этом глаголе писали в комментариях читатели. Не всем приятно слышать от продавцов на рынке, в магазине «повешать» в значении «взвесить предметы по очереди». Понимаю, звучит странно. Кого там вешать собрались?

Мне почти не доводилось слышать в живой речи это слово. Зато в аналогичных ситуациях я неоднократно встречал «завесить», «завесьте». Сразу представляются занавески, как ими закрывают товар от недобросовестных покупателей. 😄

Употребление вешать вместо весить теоретически можно объяснить: чередование с/ш носителю языка привычно, оно само выскакивает, когда не нужно. Только есть загвоздка: эти глаголы совершенно не взаимозаменяемы и используются в разных контекстах. Смешиваются два очень похожих слова, но только по внешнему виду, а не значению.

Завтра мы будем вешать картины на стену. Здесь всё грамотно, вопросов нет.

Мы собираемся повесить картины, шторы и т. д.

Совершенный вид — повесить. В 1 лице — повешу, а не *повешаю. Несовершенный — вешать. В 1 лице — вешаю.

Если речь идет о весе, будет «весить». Например: «Мой ребенок весит семь килограммов». В 1 лице — вешу, а не *весю или *весу. Я вешу столько килограммов, что вам лучше не знать.

Клянусь, что завтра ты будешь весить на 10 кг меньше. Здесь никакого «вешать».

Определять вес чего-либо — взвесить. Взвесьте мне три килограмма помидоров. Варианты «завесьте», «завешайте» тут будут звучать нелепо. Сейчас я вам всё взвешу.

Что-то мне подсказывает, в разговорной речи способов заменить традиционное слово «взвесить» у нас хватает. Может, скопление согласных взв- мешает?

Обвесить и обвешать

Итак, слова «повешать» в русском языке не существует, не дружит вешать с приставкой по-. Зато я нашёл следующие приставочные глаголы: довешать, увешать, развешать, навешать, обвешать, перевешать, понавешать, свешать. Многие из них разговорные, упоминаются в Большом толковом словаре Кузнецова. А глагол обвешивать и вовсе относится к двум разным словам, тут важно не запутаться.

Обвесить  — обвешивать. Это часто с нами делают на рынке, в магазине из-за нашей невнимательности. Магазин славится тем, что в нём всё время обвешивают покупателей.

Обвешать — обвешивать стену фотографиями. Синонимы — увешать, увешивать.

 

Солнце, лестница, чувство: откуда здесь непроизносимые согласные. Консерватизм русской орфографии

https://zen.yandex.ru/media/gramotnost/solnce-lestnica-chuvstvo-otkuda-zdes-neproiznosimye-soglasnye-konservatizm-russkoi-orfografii-614ba3d49d0680033155917d?&utm_campaign=dbr

Так исторически сложилось…

Слова, о которых мы сегодня говорим, в школьной практике заучиваются как исключения, словарные слова.

Любые непроверяемые (словарные) слова относятся к традиционному, историческому принципу русской орфографии — «пишем так, как и писали в прошлом». Их очень мало, примерно 4 % (по материалам Грамоты.ру), в этот список и входят те самые исключения, которые доводят нас до белого каления. Ведущий принцип в русском правописании — фонематический (ещё его называют морфологическим).

Если после прочтения этой статьи вам покажется, что русская орфография слишком консервативна, то спешу вас успокоить. Достаточно вспомнить английский язык, в котором исторический принцип орфографии господствует, и вообще она во многом соответствует среднеанглийскому языку XIV — XV века. Или французский, где половина букв не читается, или исландский. Вот там традиционная орфография живёт и здравствует.

А наиболее любознательные и начитанные люди вспомнят архаичность литовского. К примеру, его система склонений существительных мало изменилась за две тысячи лет. Поэтому по древности литовский часто сравнивают с санскритом и древнегреческим.

Мы же догадались сто лет назад убрать фиту, ять и ижицу и сделать много других вещей, которые приблизили наше правописание к современному произношению. Да и не только орфография у нас поменялась, грамматика и синтаксис тоже на месте не стояли.

Теперь после такого теоретического материала будет проще понять наши реалии.

Начнём с самых древних. В который раз повторю: мы часто будем вспоминать праславянские корни, они всегда обозначаются латиницей и под звёздочкой.

Лестница

От старославянского лѣствица, которое восходит к праславянскому *lěstvica. Словообразовательная цепо́чка такая: *lěztva → lěstva (лества). Общеславянское *lěztva — суффиксальное производное (вроде «бритва») от *lězti (лезть).

Солнце

Соответствия приходится искать аж в праславянском *sъlnь или в древнерусском сълнь. Впрочем, это настолько архаичное (древнее) написание, что проще вспомнить латинское sol, которое восходит к тому же индоевропейскому корню. Во многих языках Европе солнце называется словами, произведенными от него: в испанском sol, в итальянском sole, во французском soleil.

Отсюда устаревшее по́солонь (по солнцу), диалектные солнопек (солнцепёк), у́солонь (тень).

Теперь слова, облик которых частично поменялся уже в старославянском (не путать с праславянским!) или древнерусском, а современный русский язык унаследовал их написание.

Праздник

От старославянского праздьнъ, из общеславянского *porzdьnъ, отсюда слово порожний.

Чувство

Непроизносимый согласный «в» не проверяется ничем, точнее, мы не найдём соответствий в современном русском языке. Зато они есть в древнерусском! Опять-таки образовано при помощи суффикса от чувъ — «способность чувствовать», туда же глагол чути — «чувствовать.

Диалекты хранят глаголы учувать, чувать, в которых звук [в] прекрасно произносится.

Сверстник

В школе нам говорят, что сверстник — это тот, с кем ты прошел одинаковое количество вёрст. Подобное объяснение возникло неспроста.

Этимологически они восходят к одному праславянскому корню. Сверстник в древнерусском писалось как съвьрстьникъ, съвьрстьнъ — «одного возраста». Существительное вьрста в древнерусском значило «возраст; пара; ровесник; мера длины», а в старославянском писалось как врьста.

От того же корня произошёл… глагол вертеть.

Ложные непроизносимые согласные

Ровесник

Уж очень часто его пытаются свести вместе со «сверстником», мол, в одном слове есть «т», в другом нет. Да и по смыслу похожи. Вероятно, что кому-то помогает, но на самом деле только запутывает.

Ровесник — от слова ровесный (одинаковый по годам). Но на этом приключения не заканчиваются. К праславянскому *оrvьnъ присоединился тот же суффикс *-еs- (*orves-), который мы видим в небеса, чудеса , словеса (словесный) и др. Так вылупился наш ровесник. И внимание: отсюда же ровный, равный и все однокоренные. Да-да, путаница между выравнять и выровнять обусловлена исторически: у них общий предок. Все с первого раза поняли чередование ровн-/равн-?

Блеснуть

От старославянского бльснѫти, в котором не было согласного «т».

Участвовать

Проверяется словом «участие». Нет слова *учавствовать. Хотя можно вспомнить, что «участие» — от у́часть и исторически связано с существительным часть.

Шествовать

От существительного «шествие». Хотя поначалу было шестие (от шьстие), которое преобразовалось по аналогии с действие, странствие, приветствие и др.

Тут вообще отдельная история, когда праславянский корень *šьdlъ породил вроде бы разные слова ходить и сидеть. От него же отпочковался второй корень *chьd- и в итоге дал такое известное нам -шед (устаревшее деепричастие пришед помните?). Ещё от него появились ход, ходить и то самое шеСТие → шеСТВие. Об историческом переходе «х» в «ш» уж точно знаете по чередованиям вроде смех → смешить.

Если верить словарю Фасмера, индоевропейский корень *sed- объединял в себе значения «передвигаться, сидя в повозке», откуда затем *sed- I «сидеть» и *sed- II «ходить, идти».

Яства

От устаревшего глагола «ясти» — есть.

И напоследок важное слово.

Агентство

Здесь всё по правилу, поскольку проверочное слово «агент». Так получилось, что пять согласных подряд.

 

Запятая в «однако если», стык союзов и прочие тонкости русской пунктуации

https://zen.yandex.ru/media/gramotnost/zapiataia-v-odnako-esli-styk-soiuzov-i-prochie-tonkosti-russkoi-punktuacii-6155c2bbce626736cb274a68?&utm_campaign=dbr

Запятая в «что если»

1. Он сказал, что, если будет свободен, вечером приедет ко мне. Здесь придаточную часть «если будет свободен» можно переставить в другое место или вообще убрать, и структура предложения останется прежней.
2. Он сказал, что если будет свободен, то вечером приедет ко мне. Здесь добавлена вторая часть двойного союза «если…то». Придаточную часть «если будет свободен» убрать нельзя. Если это сделать, то получится несуразица.

Таким образом, запятую ставим, если вторую придаточную часть можно убрать, переставить, и это не потребует перестройки всего предложения. Второй отличительный признак: дальше нет второй части составного союза то, так или но.

Это правило кочует из справочника в справочник, оно незыблемо.

Запятая не ставится:

• в конструкциях «и когда», «и хотя», если они идут в начале предложения. И хотя погода значительно улучшилась, мы всё равно никуда не поехали;
• после присоединительного союза «а». А если верить прогнозу погоды, то завтра наступит потепление;
• в конструкциях «и вероятно», «но может быть», «а впрочем».

Если за союзом следует обособленный оборот (чаще всего — конструкция с деепричастием), запятая ставится после союзов «и и но» и не ставится после союза «а».

1. И, задержавшись у выхода, он обернулся;
2. Но, не желая возвращаться к сказанному, докладчик это место своего сообщения пропустил;
3. А услышав эти слова, он воскликнул.

Союз «и» + «как» или любой другой подчинительный союз

Сравним два примера:

• Занавес поднялся, и, как только публика увидела своего любимца, театр задрожал от рукоплесканий и восторженных криков (Куприн).
• Занавес поднялся, и как только публика увидела своего любимца, так театр задрожал от рукоплесканий и восторженных криков.

Похожий случай, как в «если то». В первом примере можно убрать, переставить «как только публика увидела своего любимца», во втором случае мы такого сделать не можем.

Есть случай, когда знаки препинания зависят от интонации и смысла высказывания:

• Он не пришёл, потому что заболел (упор в сообщении делается на самый факт неявки, причина ее не подчеркивается).
• Он не пришёл потому, что заболел (на первый план выдвигается указание на причину неявки). Здесь сложный союз распадается на две части: первая входит в состав главной части как соотносительное слово, а вторая выполняет роль союза

Запятая в конструкции «однако если»

Здесь всё гораздо запутаннее. Слово «однако» какое-то особенное. В середине и конце предложения может быть вводным, а в начале — нет. Вот что пишется на «Грамоте.ру»:

«Ситуация неоднозначна. Д. Э. Розенталь писал, что в начале предложения между союзом „однако“ и подчинительным союзом запятая обычно ставится: Однако, если обстоятельства того потребуют, я в стороне стоять не буду.

Н. С. Валгина формулирует правило так: „в начале предложения не разделяются запятой сочинительный и подчинительный союз, а также подчинительный союз и союзное слово“. См.: Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник / Под ред. В. В. Лопатина. М., 2006 (и более поздние издания)».

Таким образом, по классическому правилу запятую ставим. Грамота.ру в своих объяснениях запятую в «однако, если…» ставит, но далеко не всегда.

Это далеко не всё, но, если ещё потребуется, продолжу в одной из следующих публикаций (здесь запятая после «но», потому что придаточную часть с «если» можно переставить). Позавчера я публиковал короткий пост о запятой после «однако». Прочитайте, если ещё кто не видел.